Удивительная книга, сказочно-ужасная и сказочно-прекрасная. Жуткая нацистская реальность переплетается с темными готическими сказками, без ванили или розовых роз.
Вена, 1899 год. У знаменитого психоаналитика Йозефа Бройера – едва ли не самая странная пациентка за всю его практику. Девушку нашли возле дома помешанных, бритую наголо, нагую, безымянную, без чувств. Не девушка, а сломанный цветок. У маленькой Кристы очень занятой папа: он работает в лазарете со «зверолюдьми», и Кристе приходится играть одной или слушать сказки няни – сказки странные, темные, страшные. И когда все вокруг постепенно делается столь же жутким, как ее любимые истории, и уж ни сморгнуть, ни проснуться, ни сбросить чары, – Криста учится повелевать этой кошмарной сказкой наяву.
В романе «Гретель и тьма» две сюжетных линии – венская, где перед читателями предстанет Вена конца 19 века. И немецкая с нацисткой Германией и капризной девочкой, у которой няня рассказывает слишком страшные для ребенка сказки. Оба мира иррациональные и странные до жути. Непонятно, что выдумано, что реально существует, что навеяно фантазиями или искажено до неузнаваемости. В созданных мирах чувствуется подвох, но догадаться, что к чему удается только когда пленка фальши, покрывающая мир Элайзы Грэнвилл, начинает съезжать, трескаться и расходиться ломаными линиями.
Венская линия показалась рваной и менее интересной. И объяснение этому найдется в финале книги. Странная девушка Лили, считающая себя не человеком, а машиной. Загадочная история ее создания и появления, нагромождение сюжетных поворотов вокруг нее, обилие ненужных деталей.
Вторая линия – завораживает. Повествование ведется от лица маленькой девочки Кристы, ненадежного свидетеля из-за возраста и душевных проблем. Нельзя верить всему, что она видит, слышит или чувствует из-за двух причин: возраста и душевного состояния.
И вот — папа, он моет руки, только почему-то красной краской. А кто-то внутри комнаты кричит на меня, кричит и кричит, только звук глухой, потому что на голове у того, кто кричит, одеяло. Красная краска капает папе на ботинки. А за ним другая медсестра держит что-то ужасное…
_______________________________________
Хватит орать. — Он пьёт прямо из бутылки. — В лазарете нет мальчиков. То, что ты видела, это просто…как ты их называешь? А, да, зверолюди. Они, считай, не люди. Нам так сказали. Они кролики, Криста, kroliki, Kaninchen, lapins…просто кролики.
Отец Кристы – врач в лагере смерти Равенсбрюке, а тети и дяди, окружающие девочку, угощающие ее конфетами и дарящие ленту для волос – надзиратели и палачи.
Не понравилось
К сожалению, книга много потеряла, так как ни один из героев к себе не расположил.
Венский профессор Йозеф – отвратительный старикан. Его ум занимает месть психиатрам-предателям и вожделение к юной девушке, оказавшейся под его опекой. Вначале он предстает перед нами разумным человеком, но одержимость делает его отвратительным и таким же безумным, как и его пациенты.
Ясное дело, ничто так не отсрочивает старость, как девушка ангельского вида с невероятными сексуальными аппетитами Лилит и послушанием Евы при этом. Ликуя от накатившего возбуждения, Йозеф распахнул дверцу комода, выбрал едва ли не лучший свой жилет.
Лили – странная, безэмоциональная и бездушная особа. ее действиями руководит только одна мысль – остановить австрийское чудовище, пока оно не выросло. В монстре без труда угадывается тот самый человек, заливший кровью полмира.
— Отнять у человека жизнь — задача не из легких… — Это легче всего на свете, — сказала Лили. — Гораздо легче, чем ее дать. И куда быстрее.
Криста – избалованный ребенок на грани распущенности и сумасшествия. Ее разбаловали до невменяемости. Она не была обычным ребенком, а только врала, капризничала, вредила окружающим, плакала и обзывалась. И ее дальнейшая судьба показалась лишь следствием ее поступков, наказанием за плохое поведение.
Знаешь, что бывает с девочками, которые едят только печенье, конфеты и пироги? Они, во-первых, никогда не вырастают в юных дам. Во-вторых, у них кожа делается на вид как сырое мясо. Потом у них выпадают волосы, а затем и зубы. Чуть погодя они становятся такими слабыми, что едва могут ходить. Кости у них становятся резиновые. И вот уж они ползают на четвереньках.
Кому сочувствовать? Только зверолюдям. Но их показывают отстранённо, будто через толстое стекло, так как они не в фокусе, а взгляд на них Кристы затуманен сказками и собственным безумием.
Когда делается совсем холодно, многие люди исчезают. Иногда падают прямо в снег, как маленькая торговка спичками. Другие тают. Или остаются там, где им велят, и за ночь превращаются в статуи Снежной Королевы. Эрика делает мне жакет — из старого передника, зашнурованного спереди.
Понравилось
Сказки Грет – няни Кристы. Они великолепные и несут атмосферу мрачной жути первоначальных сказок Братьев Гримм – смеси убийств, издевательств и насилия, еще не адаптированных для детей. В этих сказках «дракона нельзя убить» и для героев нет надежды, что все закончится хорошо. Здесь никто не живет долго и счастливо. Детям отрубают ноги и зажаривают, или отдают крысам, бросая в подвал, а юных девушек вместо свадьбы насилуют, разрезают, и пускают на обед.
… у пряничного домика есть тайный садик, а там полно крапивы, и рапунцелей, и рябин; а еще она не знала про черную мандрагору, которая вопит, когда ведьма тащит ее из земли себе на ужин. Там, где настоящие люди растят капусту, у нее ряды багровых поганок вперемешку с мухоморами, которые красные в белую точечку. А еще ведьма держит в маленьких клетках слизней и ест их яйца вместо тапиоки. Вместо кур она держит ворон, и те каждое утро летают и ищут поля сражений, чтобы собрать там глаза. По всему саду – горбатые ивы, они хватают маленьких птичек на лету своими шишковатыми лапами и запихивают себе в дупла.
Но какими бы страшными не были эти сказки, они становятся убежищем для Кристы, попавшей в настоящий, а не выдуманный ад на земле.
Слог. Витиеватый и готический. С первых фраз перед глазами рисуется завораживающе-ужасная картина:
Земля ежится у нас под ногами. Весна оставляет по себе горький вкус.
__________________________________________________
Рядами зеленых голов пухнут кочаны капусты. Мы встаем на колени и вгрызаемся в их черепа, капустные листья застревают у нас в глотках.
Заключение рецензии Гретель и тьма
В книгу, в ее миры проваливаешься, как Алиса в кроличью нору. К «Гретель и тьма» можно относиться по-разному, в романе много раздражающего, но не удастся бросить чтение, отложить книгу в сторону. Чтобы после, когда последняя страница окажется перевернутой, сидеть и думать: что это было? Горячечный бред больного? Дурной сон из-за плотного ужина?
