Беря в руки «Киммерийское лето», я не ожидала подвоха. В рецензиях о книге основная масса читателей делилась положительным впечатлением, отмечая советский шик, возможность окунуться в ностальгию. И все это в книге есть, как и сильная мизогиния, и нездоровый взгляд на несовершеннолетних. Сюрприз.
Юрий Слепухин в своем романе «Киммерийское лето» обращается к нашей сегодняшней действительности. Герои «Киммерийского лета» поставлены перед нравственной проблемой, слишком сложной для какого-то однозначного решения. Поэтому в романе его нет. Поиски оптимального варианта автор предоставляет тем, для кого — и о ком — написана эта книга.
У советской книги два предназначения: вдохновлять и воспитывать. Из аннотации ясно, Юрий Слепухин собрался воспитывать читателей, проповедуя «истины», что связь тридцатилетнего мужчины и школьницы – это нормально, и что женщины ничего великого не сделали в искусстве, поэтому они ограниченные. Но обо всем по порядку.
Герои в «Киммерийском лете» зажиточные москвичи. Папа – партийный функционер, и мама при нем и непыльной работке. Все атрибуты имеются: машина и водитель, большая трехкомнатная квартира на трех человек, ковры и хрусталь, блат в магазинах. В семье подрастает дочка – Вероника. Как и полагается «золотой молодежи», она капризная и несерьезная. Подростковый протест девочка выражает топорно: «назло маме уши отморожу».
Назло надену мини юбку…школу сегодня прогуляю… кто сказал, что необходимо учиться, лучше пойду на Рот Фронт конфеты заворачивать…мама запретила идти с одноклассником в театр, навешаю ему лапши, что Современник – фуфло, пусть бесится.
Если читатель ждет, что Ника к концу книги перерастет свою инфантильность, то ошибается. Она продолжить чудить, совершать бессмысленные поступки, отравляя чепухой жизнь окружающих: учительницы, одноклассника, несчастного «гумберта» Игнатьева, купившегося на челку и худые коленки, родителей и всех остальных. Девочка растет, становится женщиной, но ее психологические настройки девственно чисты – зрелость не наступает.
В семье Вероники показаны обычные отношения родителей и ребенка-подростка. Вероника нарушает правила, ее наказывают. Но всплывает старая семейная тайна и все летит кувырком. Вероника становится главным обличителем родителей. Она словно их совесть – спрашивает строго. И в то же время автор ставит вопрос – а может ли дочь судить родителей? Может вообще кто-то кого-то судить?
Но оставим эти малоинтересные перипетии сюжета и вернемся к тому, от чего меня конкретно бомбит, а именно отношения доцента и несовершеннолетней школьницы, и как вишенка на торте – поведение родителей девочки. (Хотя в свете последних событий, «доцент из Санкт-Петербурга» звучит угрожающе).
Девочку, устроившейся практиканткой в экспедицию, соблазняет ее научный руководитель. Секса и всего остального не будет, это не «Лолита», но чувственные эпизоды есть. На лицо харасмент. Представьте, человек, обличенный большой властью, вначале на вас ни за что взъелся и гнобит, а затем признается в любви. Это нехорошо даже если вы совершеннолетняя, взрослая женщина, а если только закончили девять классов?
Просто у меня сегодня кончилось детство, думала она. Сегодня я стала взрослой. Я вошла в мир взрослых, и взрослый объяснился мне в любви. Кстати, как его называть?
Чувства взрослого мужчины не должны лишать ребенка детства. В конце концов, это не вы полюбили смешного лопоухого одноклассника, вдруг представшего перед вами в другом свете. Это любят вас, а значит, проблемы у этого человека. И то, что он не может держать свое «решето» при себе и вначале вываливает на вас неприязнь, а затем «Я тебя люблю» говорит о нем как о крайне инфантильном и эгоцентричном человеке. Впрочем, в книге все герои незрелые. Баг какой-то.
И постоянно звучит мысль о том, что нынешнее поколение не то.
Когда-то семнадцатилетние и в самом деле были взрослыми людьми. А вы еще дети. Я не знаю, что происходит с вашим поколением. Никто из педагогов не знает. Акселерация плюс инфантильность — это еще не главный парадокс… его, вероятно, можно объяснить чисто физиологически. Меня поражает другое. Откуда в вас эта рассудительность, умственность, порой даже черствость — не сердца, пойми меня правильно, а именно черствость ума, — какой-то неприятный рационализм, при том, что вы непростительно долго остаетесь в то же время сущими детьми. Вот это сочетание мне действительно непонятно.
Ника помолчала, потом спросила:
— А вы… ну, в смысле… ваше поколение — вы были другими?
— Мне кажется — да.
Ну да, воевать и трудится они – маленькие, а в постель к взрослому – самое то.
Родители Ники особенный п…ц (извините за мой французский). К ним в дом приходит чужой мужик, которого они видят впервые в жизни, а они «заберите ее к себе жить в Ленинград, пусть там и школу закончит…». Хорошее же они будущее желают любимой дочери, с которой в другое время пылинки сдували. Видимо, Юрий Слепухин при написании книги не особо опирался на логику.
Мизогинией роман провонял. Герои и автор не ставят женщин ни во что.
Но вообще-то и ее повелители должны вот-вот нагрянуть. Она смахнула с подоконника кучку упавшего пепла, достала аэрозольный баллончик и распылила по кухне немного озонола, пошла в ванную и тщательно вычистила зубы. Вот так — пусть теперь кто-нибудь докажет, что она курила.
Это учительница, которую в школе очень уважают, пишет про своего мужа и сына. «Повелители». Женщина боится, что ее застукают за курением. Стыдно за писателя.
А вообще ты права, я иногда и сам думал, почему женщины так мало сделали в искусстве, в творчестве Практически — ничего. Вот тут, видно, и сказывается разница. Писательниц было сколько угодно, но ведь это самая примитивная форма творчества, а высшие — музыка и живопись — доступны только мужчинам. Вот и делай вывод.
Надеюсь, читатели этой рецензии в курсе, как обстояло дело с женским самоопределением до двадцатого века. Вспомните Медельсона, обкрадывающего собственную сестру и публиковавшего ее музыкальные произведения, как свои. Про нее говорили, что она гениальна, тогда как сам Медельсон только одарён. Но кого знает и помнит история?
Да и сейчас у женщин меньше шансов сделать карьеру, чем у мужчины. Но мы не об этом, а о том, что Юрий Слепухин, не любит женщин и книга «Киммерийское лето», как зеркало, отразило его отношение.
Заключение рецензии Киммерийское лето
Герои ведут себя неестественно и нелогично. Влюбленный в свирестелку серьезный ученный. Девочка, которую писатель пытается представить как сложную натуру, а на самом деле морально неуравновешенный подросток, пустой и ненаполненный сосуд. Родители с одной стороны, не чаявшие души в дочке, а с другой отдающие ее взрослому мужику в несовершеннолетнем возрасте. Учительница, мудро и здраво рассуждающая, когда дело касается сложных материй и называющая мужа «повелителем»… И я уже молчу про доцента, живущего в коммуналке и завтракающего в кофейне и школьников распивающих вино днем в кафе. Бредово.
Книгу прочла, соблазнившись отзывами и пожалела, вряд ли я когда-нибудь еще раз открою произведения Юрия Слепухина.
